Неточные совпадения
Спуск с хребта длинный и пологий.
Идя по траве, то и дело натыкаешься
на обгорелые, поваленные деревья. Сейчас же за
перевалом начинается болото, покрытое замшистым хвойным лесом.
От упомянутой фанзы до
перевала через Сихотэ-Алинь будет 8 км. Хотя котомки и давали себя чувствовать, но тем не менее мы
шли бодро и редко делали привалы. К 4 часам пополудни мы добрались до Сихотэ-Алиня, оставалось только подняться
на его гребень. Я хотел было
идти дальше, но Дерсу удержал меня за рукав.
Поднявшись
на перевал высотой в 270 м, я стал осматриваться.
На северо-западе высокой грядой тянулся голый Сихотэ-Алинь,
на юге виднелась река Тютихе,
на востоке — река Мутухе и прямо
на запад
шла река Дунца — приток Аохобе.
Подкрепив силы чаем с хлебом, часов в 11 утра мы
пошли вверх по реке Сальной. По этой речке можно дойти до хребта Сихотэ-Алинь. Здесь он ближе всего подходит к морю. Со стороны Арзамасовки подъем
на него крутой, а с западной стороны — пологий. Весь хребет покрыт густым смешанным лесом.
Перевал будет
на реке Ли-Фудзин, по которой мы вышли с реки Улахе к заливу Ольги.
Подъем
на Сихотэ-Алинь крутой около гребня. Самый
перевал представляет собой широкую седловину, заболоченную и покрытую выгоревшим лесом. Абсолютная высота его равняется 480 м. Его следовало бы назвать именем М. Венюкова. Он прошел здесь в 1857 году, а следом за ним, как по проторенной дорожке,
пошли и другие. Вечная
слава первому исследователю Уссурийского края!
Я решил встать
на бивак там, где остались лошади, а завтра
идти к
перевалу.
Когда лошади были заседланы, отряд двинулся дальше. Теперь тропа
пошла косогорами, обходя горные ключи и медленно взбираясь
на перевал. Дубовое редколесье сменилось лесонасаждениями из клена, липы и даурской березы; кое-где мелькали одиночные кедры и остроконечные вершины елей и пихт.
Горы
на левой стороне ее крутые,
на правой — пологие и состоят из полевошпатового порфира. Около устья, у подножия речных террас, можно наблюдать выходы мелкозернистого гранита, который в обнажениях превращался в дресвяник. Тропа
идет сначала с правой стороны реки, потом около скалы Янтун-Лаза переходит
на левый берег и отсюда взбирается
на перевал высотой в 160 м.
Пошли дальше. Теперь Паначев
шел уже не так уверенно, как раньше: то он принимал влево, то бросался в другую сторону, то заворачивал круто назад, так что солнце, бывшее дотоле у нас перед лицом, оказывалось назади. Видно было, что он
шел наугад. Я пробовал его останавливать и расспрашивать, но от этих расспросов он еще более терялся. Собран был маленький совет,
на котором Паначев говорил, что он пройдет и без дороги, и как подымется
на перевал и осмотрится, возьмет верное направление.
Эта тропа считается тяжелой как для лошадей, так и для пешеходов. По пятому, последнему распадку она поворачивает
на запад и
идет вверх до
перевала, высота которого равна 350 м. Подъем со стороны моря крутой, а спуск к реке Санхобе пологий.
С
перевала мы спустились к реке Папигоузе, получившей свое название от двух китайских слов: «папи» — то есть береста, и «гоуз» — долинка [Или «река, по которой много леса».]. Речка эта принимает в себя справа и слева два горных ручья. От места слияния их начинается река Синанца, что значит — Юго-западный приток. Дальше долина заметно расширяется и
идет по отношению к Сихотэ-Алиню под углом в 10°. Пройдя по ней 4 км, мы стали биваком
на берегу реки.
Теперь перед нами было 2 ключа: один
шел к северу, другой — к западу. Нам, вероятно, следовало
идти по правому, но я по ошибке взял северное направление. Сейчас же за
перевалом мы стали
на биваке, как только нашли дрова и более или менее ровное место.
Не доходя 10 км до
перевала, тропа делится
на две. Одна
идет на восток, другая поворачивает к югу. Если
идти по первой, то можно выйти
на реку Динзахе, вторая приведет
на Вангоу (притоки Тадушу). Мы выбрали последнюю. Тропа эта пешеходная, много кружит и часто переходит с одного берега
на другой.
От
перевала Венюкова Сихотэ-Алинь имеет вид гряды, медленно повышающейся
на север. Этот подъем так незаметен для глаза, что во время пути совершенно забываешь, что
идешь по хребту, и только склоны по сторонам напоминают о том, что находишься
на водоразделе. Места эти покрыты березняком, которому можно дать не более 40 лет. Он, вероятно, появился здесь после пожаров.
Когда
на другой день я поднялся, солнце было уже высоко. Напившись чаю, мы взяли свои котомки и
пошли к
перевалу. Здесь тропа долгое время
идет по хребту, огибая его вершины то с одной, то с другой стороны. Поэтому кажется, что она то подымается, то опускается и как будто пересекает несколько горных отрогов.
Утром 3 ноября мы съели последнюю юколу и
пошли в путь с легкими котомками. Теперь единственная надежда осталась
на охоту. Поэтому было решено, что Дерсу
пойдет вперед, а мы, чтобы не пугать зверя,
пойдем сзади в 300 шагах от него. Наш путь лежал по неизвестной нам речке, которая, насколько это можно было видеть с
перевала, текла
на запад.
Тотчас же за Нэйцухе дорога подымается
на перевал и
на протяжении 9 км
идет косогорами, имея с левой стороны болотистую низину Имана, а справа — возвышенности, поросшие старым и редким дубовым лесом дровяного характера. Дорога
идет сначала
на север, а потом у столба с цифрой 57 опять поворачивает
на запад.
На следующий день мы расстались с золотоискателем. Он
пошел назад к
перевалу, а мы направились к реке Сыдагоу и оттуда обратно в пост Ольги.
С Тютихе
на Аохобе можно попасть и другой дорогой. Расстояние между ними всего только 7 км. Тропа начинается от того озерка, где мы с Дерсу стреляли уток. Она
идет по ключику
на перевал, высота которого равна 310 м. Редколесье по склонам гор, одиночные старые дубы в долинах и густые кустарниковые заросли по увалам — обычные для всего побережья. Спуск
на Аохобе в 2 раза длиннее, чем подъем со стороны Тютихе. Тропа эта продолжается и далее по побережью моря.
К вечеру мы немного не дошли до
перевала и остановились у предгорий Сихотэ-Алиня.
На этот день
на разведки я
послал казаков, а сам с Дерсу остался
на биваке. Мы скоро поставили односкатную палатку, повесили над огнем чайник и стали ждать возвращения людей. Дерсу молча курил трубку, а я делал записи в свой дневник.
Если
идти от истоков к морю, то в последовательном порядке они будут располагаться так: справа по течению — Дака и Тунга с
перевалами на Бикин, затем — Баня, Пюгота, Амдасу, Сологойе, Очжура и с притоком Хуни-микчи и с
перевалом на реку Эхе.
Немного дальше камней Сангасу тропа оставляет морское побережье и
идет вверх через
перевал на реке Квандагоу (приток Амагу). Эта река длиной около 30 км. Истоки ее находятся там же, где и истоки Найны. Квандагоу течет сначала тоже в глубоком ущелье, заваленном каменными глыбами, но потом долина ее расширяется. Верхняя половина течения имеет направление с северо-запада, а затем река круто поворачивает к северо-востоку и течет вдоль берега моря, будучи отделена от него горным кряжем Чанготыкалани.
Согласно указаниям, данным солоном, после реки Тигдамугу мы отсчитали второй безымянный ключик и около него стали биваком. По этому ключику нам следовало
идти к
перевалу на реке Нахтоху.
Чжан Бао советовал вернуться назад,
на Билимбе, и постараться дойти до зверовых фанз. Совет его был весьма резонным, и потому мы в тот же день
пошли обратно. Еще утром
на перевале красовалось облако тумана. Теперь вместо него через хребет ползли тяжелые тучи. Дерсу и Чжан Бао
шли впереди. Они часто поглядывали
на небо и о чем-то говорили между собой. По опыту я знал, что Дерсу редко ошибается, и если он беспокоится, то, значит, тому есть серьезные основания.
Путь А.И. Мерзлякова начинался от фанзы удэгейца Сиу Ху и
шел прямо
на восток, пересекая несколько маленьких перевальчиков. Перейдя речку Хуля, он повернул к северо-востоку, затем пересек еще одну реку — Шооми (в верховьях) — и через 3 суток вышел
на реку Кулумбе. Здесь, около скалы Мафа, он где-то видел выходы каменного угля
на поверхность. После
перевала по другой безымянной горной речке он пришел
на реку Найну, прямо к корейским фанзам.
В верховьях Литянгоу есть китайская зверовая фанза. От нее тропа поворачивает налево в горы и
идет на Иман. Подъем
на перевал Хунтами с южной стороны затруднителен; в истоках долина становится очень узкой и завалена камнями и буреломным лесом.
После
перевала тропа
идет сначала правым берегом реки, потом переходит через топкое болото
на левый берег, затем снова возвращается
на правую сторону, каковой и придерживается уже до самого устья. В верхней половине река Квандагоу заросла хвойным лесом, а в нижней — исключительно лиственными породами: тополем, дубом, березой, осокорем, осиной, кленом и т.д.
По пути нам встречалось много мелких речек, должно быть, притоки реки Пия. Плохо, когда
идешь без проводника: все равно как слепой. К вечеру мы дошли до какой-то реки, а
на другой день, к двум часам пополудни, достигли третьего
перевала.
По этой последней можно выйти и
на Бикин и
на Хор, смотря по тому, по какому из двух верхних притоков
идти к
перевалу.
Отсюда, сверху, открывался великолепный вид во все стороны.
На северо-западе виднелся низкий и болотистый
перевал с реки Нахтоху
на Бикин. В другую сторону, насколько хватал глаз, тянулись какие-то другие горы. Словно гигантские волны с белыми гребнями, они
шли куда-то
на север и пропадали в туманной мгле.
На северо-востоке виднелась Нахтоху, а вдали
на юге — синее море.
Когда взошло солнце, мы сняли палатки, уложили нарты, оделись потеплее и
пошли вниз по реке Ляоленгоузе, имеющей вид порожистой горной речки с руслом, заваленным колодником и камнями. Километров в 15 от
перевала Маака Ляоленгоуза соединяется с другой речкой, которая течет с северо-востока и которую удэгейцы называют Мыге. По ней можно выйти
на реку Тахобе, где живут солоны. По словам Сунцая,
перевал там через Сихотэ-Алинь низкий, подъем и спуск длинные, пологие.
На этом участке в Нахтоху впадают следующие реки: с левой стороны — Бия и Локтоляги с
перевалами на одну из прибрежных рек — Эхе. Из выдающихся горных вершин тут можно подниматься только до реки Малу-Сагды.
На подъем против воды нужно четверо суток, а
на сплав по течению — один день. Янсели сказал, что по реке Нахтоху
идет кета, морская мальма и горбуша. Главная масса кеты направляется по реке Локтоляги, мальма поднимается до порогов реки Дагды, а горбуша — до реки Нунгини.
Отдохнув немного
на перевале, мы
пошли дальше.
За
перевалом тропа
идет по болотистой долине реки Витухэ. По пути она пересекает четыре сильно заболоченных распадка, поросших редкой лиственницей.
На сухих местах царят дуб, липа и черная береза с подлесьем из таволги вперемежку с даурской калиной. Тропинка привела нас к краю высокого обрыва. Это была древняя речная терраса. Редколесье и кустарники исчезли, и перед нами развернулась широкая долина реки Кусун. Вдали виднелись китайские фанзы.
Тут тропы опять разделились. Первая ведет
на перевал к реке Илимо (приток Такемы), а по второй нам следовало
идти, чтобы попасть в истоки реки Горелой. Дерсу снял котомку и стал таскать бурелом.
После Такемы в последовательном порядке
идут горные речки: Коами (по-удэгейски Агана, а
на морских картах — Лоаенгоу), потом около мыса Большева будет речка Шооми (по-китайски Сеами, по-удэгейски Соми). Долины их близ моря слились вместе и образовали обширную низину, покрытую редколесьем. Шооми длиной 12 км. Истоки ее находятся около горы Туманной с
перевалом на реку Такему, к местности Илимо.
Маленький ключик привел нас к каменистой, заваленной колодником речке Цаони, впадающей в Кумуху с правой стороны. После полуденного привала мы выбрались из бурелома и к вечеру достигли реки Кумуху, которая здесь шириной немного превосходит Цаони и мало отличается от нее по характеру. Ширина ее в верховьях не более 4–5 м. Если отсюда
идти по ней вверх, к Сихотэ-Алиню, то
перевал опять будет
на реке Мыхе, но уже в самых ее истоках. От устья Цаони до Сихотэ-Алиня туземцы считают один день пути.
Здесь тропа оставляет морское побережье и
идет вверх через
перевал на реку Кванда-гоу (большая извилистая падь) — приток реки Амагу.
Помню я плавные движения руки моего кунака в этот яркий солнечный день
на грани ледника, по которому
шла тропинка
перевала.
Первый
идет по речке Мукпа через
перевал на реку Тепты (приток Копи).
Дней через десять я решил предпринять еще одну экскурсию по речке Токто, впадающей в Самаргу с левой стороны, в 24 километрах от устья. Я намеревался выйти
на реку Укумига и от нее через второй
перевал выйти
на реку Адими, впадающую в море около мыса Суфрен.
На этот раз со мной
пошли Ноздрин, удэхеец Дилюнга и Чжан-Бао. Наше походное и бивачное снаряжение состояло из ружей, топора, двух полотнищ палаток и продовольствия по расчету
на пять суток.
Он сообщил мне, что по Анюю сообщение не сегодня-завтра должно прекратиться, и будет лучше, если я спущусь по Амуру до речки Гяу, затем,
пойдя по ней до истоков, перевалю
на реку Мыныму, поднимусь по этой последней и через второй небольшой
перевал выйду
на Анюй около местности Улема.
К великому нашему изумлению
на перевале не было ороча. Он спустился
на другую сторону хребта — об этом ясно говорили оставленные им следы. Действительно, скоро за водоразделом мы увидели дым костра и около него нашего провожатого. Он объявил нам, что речка,
на которую нас теперь привела вода, называется Туки и что она впадает в Хунгари. Затем он сказал, что дальше не
пойдет и вернется
на Тумнин.